Полеты порочны
* * *
Женщина в воздухе? Что за повадки птичьи?
Женщина в воздухе? Это, наверно, стыдно!
Как сохранить величие и приличье,
Если и ноги, и трусики снизу видно!
Если девчушка родится таким уродцем, —
Крылышки сзади топорщат и мнут пелёнки, —
Рвите без жалости, рвите, не то взовьётся.
Рвите, пока не поздно спасти ребёнка!
Вырастет или сирена, или святая,
Ни на земле, ни в небе не сыщет места.
Небо прекрасно, но люди не там летают.
Кто же такую решится назвать невестой!
Сверху — земля полыхает цветной эмалью,
Снизу — простор небесный манит лазурью;
Видно, мне крылышки в детстве недоломали,
Вечно мечусь по свету да маюсь дурью.
* * *
К ее лицу шел черный туалет
(И. Северянин)
К её лицу шёл чёрный туалет
(от этой фразы так и веет стилем).
Парижский, модный… Только их носили
Красавицы давно ушедших лет.
Она, конечно, выезжала в свет
И томным взором обещала счастье,
Какой-нибудь влюблённый баронет
Ей поцелуем обжигал запястье
И бормотал: «Сударыня, ни дня
Без Вас не смог бы… Что ж Вы загрустили?»
А дальше всё почти как у меня,
За исключеньем титула и стиля.
* * *
Не ходите, девочки, к поэтам,
Не морочьте жизнь свою стихами.
У поэтов мысли все об этом,
«Этом» — том, о чём не скажешь маме.
Ваш поэт вам радостно расскажет,
Что любовь свободна и прекрасна.
А потом дитя попросит каши,
Ну а чем кормить его — неясно.
Разболтав о самом сокровенном
Всем кому не лень, в своей поэме,
Ваш поэт захочет перемены.
Постоянство — редкий дар в поэте.
Будете в тоске встречать рассветы
На родную кровную зарплату…
Не ходите, девочки, к поэтам,
Да приснится вам кооператор!
* * *
Лягушка в пруду проглотила звезду!
Звезду? Проглотила? И что же с дурёхою стало?
Я только при мысли об этом дышать перестала!
Она умерла? Нет! Живёхонька и весела.
Она проглотила звезду, превратилась в девицу,
И тут же наткнулась на близ проходящего принца,
Который, по слухам, её уволок во дворец,
Влюбился, женился… какой романтичный конец,
И как он понятен! Она ведь из нашей породы,
И пусть не из лучших, но люди такие уроды.
Эх, мне бы звезду натощак! Эх, если бы так…
Эх, если бы так! да болтают у нас втихомолку:
Хрустальный дворец разнесли по хрустальным осколкам.
А нашу принцессу за связь с благородным сословьем…
И правильно! Нечего звёзды без спросу глотать
И в небо таращиться с этой дурацкой любовью.
Ах, если бы можно события — вспять!
Лягушка в пруду не глотала звезду:
Она понимала, что звёзды с небес не игрушка.
Жених ей принёс удивительно вкусную мушку,
И жизнь потекла, словно тина: чиста и проста…
Куда ты, подружка?! Не тронь её! Это звезда!!!
* * *
Mне никогда не быть хозяйкой дома…
Кусок пространства оторвать от мира, назвать своим, отрезать крышей небо
по юности казалось мне нелепым —
заведомым сужением объёма, сведеньем жизни к выплате квартиры...
Мне нравились другие города: чужие шпили, скверы и проспекты,
с рассказами о том, что как-то некто для некой дамы, хоть её не помнят,
воздвиг дворец — шедевр архитектуры;
но я тогда не понимала сдуру, что и дворец — лишь анфилада комнат,
хранилище от самого рожденья обыденного быта домочадцев.
А ведь могла когда-то расстараться...
Но, впрочем, что бесцельно горевать, —
меня терзают смутные сомненья, что я и старость (до неё не долго)
уныло встречу в крошечной каморке,
где разве что уместится кровать, приют бессонниц и бессильной злости;
а вестибюль похож на Дантов круг: прокисшего обеда вечный дух
и цепкий взгляд судачащих старух
встречает тех, кто забредает в гости.
* * *
Разутюжены галстук и фартук;
ощущение общей любви;
дирижируя тонкой рукою, немножко фальшиво
выпеваю: «И нет нам покоя! Гори, но живи!»
За спиною большая семья, — ведь и прадед, и бабушки живы…
Это я…
А вот это — не я:
суетлива и мало любима,
захлебнувшись тоскою, тягучей и жгучей, как дымом,
еле тлею, как груда тряпья;
обозлённая, полуживая.
Это выдумка! Галиматья!
Я такой никогда не бываю!
Я по-прежнему пробую петь, хоть зловредный медведь,
растоптав моё бедное ухо, лишил меня слуха…
Впереди — только сполохи радуг,
и Бог мне судья!
Мне простятся неточное «ля»
и неглаженый фартук.
* * *
Курица — это не птица.
И мыслям о небе вздорным
Нечего делать под крохотным
Розовым гребешком.
Курице могут сниться
Курятники, черви, зёрна.
Мыслям её позволено
Мчаться за петушком.
Вышагивает красавец
По солнцем залитой улице,
Дородный и вездесущий:
Присядь перед ним, застынь!
А если догадкой странствий
Скользнула под череп курице
Беспочвенная, сосущая,
Бездонно-яркая синь?
И двор с тропинками пыльными
Утратил былую прелесть,
И курица обалдела,
Забыв про дела свои.
Она замахала крыльями,
Напрасно, впрочем, надеясь
Поднять разжиревшее тело
От надоевшей земли.
Увидев это, хозяйка,
Похожая на наседку,
Всплеснула короткими ручками,
Вздохнула печально: «Что ж!
Взбесилась поди, а жалко,
Что птиц не содержат в клетках,
Но всё, что случается — к лучшему:
Давно ей пора под нож!»
И голову вмиг оттяпали
Хлебнувшей фантазий дуре,
Швырнули череп в помойку,
А с ним и тоску небес.
Курице место в курятнике!
А нет, так в большой кастрюле,
А нет — в тарелке глубокой
Под соусом или без!
Это урок всем курицам,
Себя возомнившим птицами,
Мечтающим о полётах,
Забывшим место своё.
Опять размечталась, умница,
Над разными небылицами?
Нет чтоб помыть посуду
И доварить бульон…
* * *
Порочны полёты.
Бездонные выси
Для нас под запретом.
До пота работай,
На шёлк нашивай мелкий бисер
Да кланяйся дедам.
Разбей виноградник,
Без всхлипов и стонов
Корчуй свою пашню.
Забудь, как прапрадед
В чужом Вавилоне
Смеялся на Башне.
В наивной гордыне
Пороком покражу
Мы числим и случку…
Что наши латыни
Для строивших башню,
Смешной недоучка!
Им были открыты
Спряженья глаголов
В истоках иврита.
Но башня разбита,
Мы сиры и голы,
И всё позабыто…
Ушедшим предтечей
Пунктиром помечены
Тропы к величью,
Но встретивший вечных
Невольно наречье
Меняет на птичье.
Один среди сотен…
Хлебнувшему неба
Земное — убого.
И смотрит с полотен
С насмешкой свирепой
Безумье Ван Гога.
И с райских ли, с адских,
Расписанных далью
Ворот откололись
Пласты гулкой краски,
В которой блуждает,
Рыдая, Чюрлёнис...
Мы рвемся к их высям,
В назойливых мыслях
И замыслах куцых,
Но, Боже, прости нас,
Не дай нам, спаси нас
До них дотянуться!
* * *
Лишь только дымкой золотой
Закат опустится на горы —
Соприкоснётся с темнотой
Душа, лишённая опоры.
И, призрачные в свете дня,
Вдруг обретя реальность плоти,
Закружат ужасы меня
В своём угрюмом хороводе.
Ко мне метнутся сотни лап,
Пытаясь уцепиться сразу,
И я пойму, насколько слаб,
Насколько хрупок жалкий разум.
И как близка ко мне стезя,
Которой шествуют безумцы:
От этих призраков нельзя
Ни ускользнуть, ни увернуться;
Круг прочен, и спасенья нет,
В тоске за жизнь не дашь полушки…
Меня ли прежнюю рассвет
Найдёт когда-то на подушке?
* * *
Не верьте красавицам, чьи сандалеты крылаты!
Как радуга, празднична, но мимолётна их милость.
Я к Музе в подружки пыталась набиться когда-то,
А Муза удрала… Наверно, в кого-то влюбилась.
Неверных подруг посылают небесные сферы…
А может, ей дружба моя показалась обузой?
Отныне в тетрадках моих не стихи, а пробелы,
А я отвыкаю от выбрыков взбалмошной Музы.
Умолкли Сирены. Уменьшилась тяга к Химерам.
Цветастыми снами заполнились долгие ночи.
Мои чертежи соответствуют точным размерам.
Начальник мой счастлив… но я почему-то не очень.
* * *
Опять ты, милая, шумишь,
Что прыгнешь выше крыши?
Но мышь — она всего лишь мышь
И скачет там, где мыши.
Их быт убог, их жизнь — не мёд,
Ведь мыши знают сами:
У самой норки бродит кот
С дрожащими усами.
И, пыжась из последних сил,
Пищат они друг другу
О том, кто род их сотворил
По образу и духу.
Но и мудрейших ждёт дыра
И славы жалкий хвостик,
А кто о чём пищал вчера —
Не вспомнят на погосте.
Прошепчут: «Каждому свой срок,
Покойся, братец, с миром…»
И примет душу добрый Бог,
Заведующий сыром.
А
здесь можно оставить свои впечатления
о произведении
«Марина Генчикмахер: Полеты порочны»:
Warning: mysql_num_rows(): supplied argument is not a valid MySQL result resource in /home/users2/l/lito/domains/lito.jino.ru/read.php on line 80
Комментариев нет
|
Марина Генчикмахер: Полеты порочны.
"Пора грузить / Пожитки на телегу,
Пора проститься / С песенкой лихой,
Пора ночлег / Давно считать ночлегом
И хлебом – хлеб, / А песню – шелухой."
(М.Анчаров, 1966)
Полеты, – говорит Марина Генчикмахер, – порочны. Это неприлично, трудно, чудесно, не дозволено, нужно, необходимо, неприлично, глупо и вообще. Плюс комбинации: неприлично, но необходимо. Трудно и не дозволено. Нужно, но трудно. Чудесно и глупо. Каждая комбинация приблизительно равна одному тексту. Подручные материалы – все, вплоть до чужих строк, где-то указанных, где-то нет. Когда летаешь, разве смотришь, на какой именно воздух опираешься крылом? Вот то-то же.
Форма у стихов разная, особенно впечатляющая – у программного, для данной подборки, текста о порочности полетов (инженеру виднее, отчего рухнула вавилонская башня, он вам это хоть графически изобразит). Приемы – от элегического "Мне никогда не стать..." до популярной песенки "Не ходите, девочки, к поэтам". Ракурсы – все мыслимые, и каждый отработан искренне, вот ведь что удивительно. Случаются и совсем очаровательные вещи: начавшийся с избитой метафоры курицы – птицы нелетающей, соответствующий текст становится, после добросовестной разработки предписанного традицией – ироничен, потом – тонко ироничен, потом... потом сами увидите.
И, как и следовало ожидать, готового ответа на заданный заглавием вопрос читатель не получит, даже если выучит наизусть весь сборник. Потому что полет по заданному извне курсу – "не мытье, а намокание", как говаривал персонаж известного мультика о мытье без мыла.
Да и вообще, ибо нефиг.
Редактор отдела поэзии, Михаил Майгель
|
Ключевые слова: басни
стихи о семье
стихи о доме
надежда
страх
грусть
суета
разочарование
честность
задумчивость
впечатлительность
мечтательность
романтизм
акмеизм
литература русского зарубежья
философская лирика
стихотворения о жизни
стихи о начальнике
стихи о земле
стихи о небе
ирония
Код для вставки анонса в Ваш блог
 | Точка Зрения - Lito.Ru Марина Генчикмахер: Полеты порочны. Цикл стихотворений. Стихи, в которых лирика дополняет иронию – и наоборот. На двух крыльях и одной искренности. А как иначе! 31.10.08 |
|