Ян Прилуцкий

любовь минус я

меридиан неизбежности соактный мезальянс! миссия невыполнима чистка дня evidence (улика) как я живу траффик вдвоём самое важное для меня le jour de putois (день хорька) не зашёл я неон амулет умереть по-семейному голубок (подражание есенину) философский камень (изучение истории с обратным ходом) взрыв в штольне под детской площадкой рыбный день клопики (дяде терентию) о практике своевременного повышении цены самому себе любовь минус я остановка вечности

ожидание темы может сменится
оглушённым отсутствием звука…
лучшая музыка не создана,
а лишь иногда узнаётся
в плотном песчаном потоке сезонов…
нужно прорыть тайный ход
из надира в зенит —
чтоб это проверить…

начало пути всегда совершенней,
только лишь стоит ли
так уповать на надежду?
стоптанный ноготь легко изувечит
хрупкие крылья потерь,
но в преследуемом мраморе
есть тайный ход к абсолюту…
я опускаюсь всё глубже…

гулкая топь подземелья,
умирают от старости дети…
а ведь им, нынешним, и не светило
жаловаться на предвзятость…
толерантность подсчёта потерь,
хрупкость тарелочных звуков
не исчерпает наступленья зимы!
я возвращаюсь по дну изо дна…

огранённый альков… серебро…
отрешённо немыслима строгость
эскалаторов дальних традиций,
что идут на восток… как в кино,
в котором мерцают детали одни,
и крайне мучительно видеть:
нечищена килька, избыточен ярус
стеклопосуды… я на подъёме…

квота на абсолютном нуле…
я запаян в гнетущем вольфраме,
и прозрачная трубка надежды
бесится мимо пальцев слегка…
шерсть покрывает статичность
запаянных входов из погранзоны
в узкие стёкла хорала… янтарь
соприкасается с ним… я ищу выход…

пробираюсь на звук… этот способ
не обманет, не сдаст… молчаливые вопли
солнечных зайчиков смерти
угасают в листве живородных каштанов…
и нельзя не любить эти тонкие листья,
можевелловой стрелочностью
плетущих ариадново кружево лета…
я выхожу из тоннеля в избыточность жизни!

стрекоза разбилась о зеркало…
безнадёжная свежесть лимона
обещает избегнуть исхода…
но всё-таки… как близко осень…
отвержена временем слякоть поймы потока…
и даже дальний меридиан
не отдаст мне долги за компас тревоги…
музыки не было и не случится…

контрактники-соратники любовного контакта
откатники-соактники межполового такта!

межмысленный, межчувственный, межродный мезальянс —
всем парам — пара!… старый мир — изящный контрданс…

ваятели-радетели, делители постели,
заядлые доители недлительной недели,

владетели имущества (с копейки — по рублю!),
я не рублю с плеча, и не грублю, а — не люблю…

но что с того, хранители слепого внелюбовья?
предел забот гробовщика — венок у изголовья

и ленту, ленту красную венчальной змейкой вью:
«храни господь контрактный наш соактную семью!…»

1. католицизм

комплекс неполноценности —
мелкий кукольный ватикан
и гитлер, которому не было стыдно
ни рисовать, ни рисоваться…
в насилии нет величия —
даже в крестовом походе

*

прочти, прочти своё евангелие
о священной охоте на ведьм
а я расскажу тебе о гестапо —
францисканцах закона…
святым крестом и мечом
можно оправдать любой геноцид

*

католичество давно опровержено
всей кровавой историей своего существования,
всем изуверским своим безумием,
иерархией прав на власть
над душами домохозяек
и их несчастных детей


2. протестанство

своим трудом вспахать землю
и разбрасывать божье семя,
на распаханных напалмом полях
разбрасывать истины семя,
на изнасилованных полях
кореи, вьетнама, афганистана

*

гуманизм — как единственный путь,
вытяжка скомпрометированной,
но закалённой в боях за идею
тяжеловесной христианской морали…
не вздумай сопротивляться человеколюбию —
раздавим, раздавим, раздавим!

*

у нас есть самая важная монополия —
монополия на человеческий разум!
поэтому только нам выдан патент на правду,
поэтому только мы обладаем силой веры,
истинно говорю вам, человеки!
нет бога кроме христа, и анкл бенс — пророк его!


3. русская православная церковь

не на традициях ли многовековой каторги
зиждется чуткая любовь и сострадание
к пьяным, юродивым и преступникам?…
русская душа легкомысленна —
никогда нет времени и воли
предотвращать свои ошибки

*

у нас стало модно строить на костях церкви,
у нас стало модно продавать свечи в храмах,
у нас стало модно покупать кресты и крещение,
у нас стало нужно даже освящать машины…
христос тоже был богом лавочников,
не затем ли ему нужны льготы на табачный импорт?

*

мезальянс федерации и православия…
самый важный заказ государства —
уничтожить несогласных с законом,
а всех остальных — обратить…
церковь и госбезопасность —
исторически неразделимы!

чисто-чисто-чисто
вымой грязное стекло
выдави грязное стекло
вырви шнур
вырви волосы
вымой волосы
чисто-чисто-чисто

чисто-чисто-чисто
чисто конкретно
определённо, в общем
и неизбежно в частностях
непривычных честностях
операция «чистые руки»
чисто-чисто-чисто

чисто-чисто-чисто
чисто сработано
говорит джеймс бонд
прикуривая «бонд-стрит»
возле клиники на бонд-стрит
где его подружку чистят
чисто-чисто-чисто

гадость
какая же гадость всюду

последний гвоздь в крышку гроба —
речь обвинения… трясётся щека,
словно наощупь — выхода поиск…
присяжные удаляются на заседание —
вершить общественно оправданную месть правосудия

хэлло, мам!… чего?… сбрендила?…
да нет, задавай любые вопросы…
брось, сейчас уже немодно
забивать болт на парентов…
чё ты сказала?…
рассказать, как живу?…
иди ты!… ладно, хрен с ним…
сейчас только убью эту муху,
и вернусь к телефону…

я сижу голый в ванне…
вода вытекла, но мне фиолетово…
шампунь, кажется, закончился,
ну да фиг с ним, пойдёт и кефир…
на зеркале красный подтёк кетчупа —
это я сам вылил его, когда лез в ванну…
зачем? да так, по приколу…
знаешь, иногда хочется вступить в гринпис…

вчера варил капусту — ужасно воняла…
думал, разбужу соседей,
но они там скрипели всю ночь
и, похоже, ничего не заметили…
проветрю наутро, когда уйдут на работу
набивать свои толстые кошельки
своими погаными заработками,
которые я никогда не куплю…
пойду на рынок завтра,
продам денег немного…

погоди, какая тачка?… та, красная?…
да нет, ещё на ходу, только стучит что-то…
так ты здесь, в бильярдной?…
я сейчас заеду, выходи на улицу…
и скажи бате, чтобы не очень-то докапывался…
ну, валяй, до встречи на пьянке…
возьми мне баккарди…

давай послушаем глена миллера
его очень хорошо с красным перцем
когда разъедутся наши машины
тогда расплетутся и наши пальцы

давай добавим немного колтрэйна
щепотку корицы, чуть-чуть кардамона
немножко выиграем на повороте
что часто случается в центре парижа

давай не будем ставить курта вайля
у меня и так рука на гашетке
я часто расстреливаю прохожих
но, конечно, в мыслях — а как же иначе

переверни кассету, там, кажется, гершвин
присыпь мускатной соли на мои раны
музыка — это безопасное переживание
и воздержание во избежание

самое
важное
для
меня
сло-
во
я
не
ска-
жу…
ты
меня
не
лю-
я
тебя
то-
же

«бесподобно!» — кричали хорьки… сен-дени
над площадною ветошью всперил огни
и, меняя рубли на трущобные дни,
от корней мандрагоры пьянели хорьки…

парадиз разукрасила ткань на века
но шелков не хватило тогда, и пока
хромоного стаккато стучит гопака —
всё порочит почётное имя хорька!

чтобы образ единый хорьку породить,
нужно фото, и, как километры в пути,
намотать на сознание гения нить —
гениальный шедевр в шагах девяти…

надо б бродского малость такого
и вселенского разума гегеля,
чтоб в божественном теле хорьковом
понемножечку пестовать гения!

хоть шедевры заметны всем сразу, но
в чистой сущности самость неистова!
лишь в хорьке воплощение разума,
монополия права на истину!

все ж иные создания — суть миражи,
ибо виден тупик в порожденьях души —
значит, надо бы их вовсе права лишить,
кроме права натачивать карандаши!..

…так визжали хорьки, но на сонный париж,
в двух шагах от бистро, где ты часто сидишь,
хищно воздух ища, из пылающих ниш
одичавшие кошки шли стаями с крыш,

и слетали шедевры с хорёчьих ушей,
и, наверное, было неважно уже,
кто поэт, кто точильщик карандашей —
смерть имеет всегда свой порядок вещей…

я как был — в дороге —
так и жил галопом…
города стелились
пустотелым дымом,
кирпичам убогим
и бетонным тропам
навевая скуку
пустоты мэйнстрима…

я звонить не буду
и не жди, пожалуй,
посчитай, что умер
вдалеке от дома
перебей посуду,
(разве это мало?)
мы едва ли в сумме
вообще знакомы

не желаю жалость,
провожать, к вокзалу
без следов печали
опоздай... любя…
мне себя досталось
в целом слишком мало…
я тебе оставил
чересчур себя…

он так тебя убеждал в своей ответственности
в своей беспримерной верности и надёжности
и ты, конечно, влюбилась в его значительность
разумеется, научилась ценить его значимость
а у нас в новогиреево тоже цветёт жимолость
трамвайные рельсы посинели от женственности
нет смысла укорять в себе чужую подлость —
я наугад расписываюсь в своей никчёмности…

я недостаточно причастен
к твоим печальным дефиле
и лишь наивно верю в счастье
на обесцвеченной земле

ревнива вкрадчивость тумана,
в котором ты сокрылась где-то…
на счастье шведскую монету
не вынимаю из кармана

венчание — это такое дело,
тут надо только один раз отмерить,
тут надо только один раз отрезать
отдать побольше, оставить малость,
прожить порядком и верить, верить —
тогда и венчаться, пожалуй, можно…
чтоб невзначай чего не распалось…

лучшее время для венчания —
между причастием и отпеванием…
ни с чем несравнимая лёгкость —
умереть по-семейному

дай-ка я тебя, ещё целую,
целомудренно поцелую —
бледно-снежную, бело-белую,
обожаемо-золотую
до безумия, до озноба…
вон, из рая летит голубок,
чтоб попробовать крышку гроба —
не на клювик, так на зубок…

швейцарский лекарь, протри контакты:
в тебя не верят ни цейсс, ни цельсий,
твои коллеги скупили бусы,
чтоб возвеличить свои издержки!
источник смысла утоплен в ванне…
избегни, знахарь, когтей всевышних —
они — как беркут, они — как пламя,
и даже канта им слишком мало!
глодай печенье на вечной вахте,
следи за солнцем — оно в надире,
считай, аптекарь, свои пожитки —
по ним узнаешь своих потомков…

я чересчур укомплектован
и лапой синей шевеля
вмещаю внутренности для
того, кому не уготован…
нет вечной прочности на свете!
пусть надо мной гуляют дети
за оградительной чертой —
я не был первым… буду третьим
зарытым в шахте золотой

внутри меня так много рыб,
и по-особому смешно:
не унисон, не перегиб,
но с глаз — небесное пшено!
и бестолковится
белошелковица…

скрываю блик, храню напев,
лелею ветер в голове —
как будто праздник вэ-эм-эф,
а, может, даже вэ-дэ-вэ!
поверхность битая
портрета битова

и всё же, всё же, налегке —
лететь на скалы! и на риф!
но сталь — прикована к реке,
я засыпаю, не остыв,
плююсь украдкой…
а было — сладко…

тропики-субтропики
размножались клопики

в дальние дали
метелили-мечтали
стишочек наболтали
сели-почитали

тропики-субтропики
подрастали клопики

судили по цвету
звали к ответу
гнали по гнили,
гнули, гноили…

тропики-субтропики
поумирали клопики

дохленький клоповник
в баночке
доволен-рад ребёнок
танечка…

построй себе монумент из костей, неумёха,
хоть в чём-то, возможно, ты станешь лучше,
превысишь довольством сарматов и скифов,
затмишь величием всех фараонов…
читай свои книжки по психоанализу,
когда-нибудь они научат тебя праксису,
как меня научили они привычному скепсису,
как тебя привели они к тотальному схизису…

ноль минус ноль
равно ноль

простая арифметика надежд
сухая топонимика вокзалов
апофеоз микрорайонных встреч
свидания на лавке у подъезда

я минус я
равно ты

тупая агрессивность тополей
бульварная специфика газет
весенняя окрашенность скамеек…
опять устал
как навсегда устал

любовь минус я
всё равно

влачи своё пустое тело
по искалеченным мирам
от изначального предела
в столь же бессмысленный ашрам

привычно выпучилось солнце,
ночь — кровоточна, день — на дне…
чем наше слово отзовётся
на обезмолвившей луне?

покорно спят вселенной крохи
на галактических осях,
осуществление эпохи
уже как месяц на сносях,

и надо б взять, растормошить, но
бесцветье тронуло цветы
любовь в контексте слепоты —
так трогательно беззащитна!…

А здесь можно оставить свои впечатления о произведении
«Ян Прилуцкий: любовь минус я»:

растянуть окно комментария

ЛОГИН

ПАРОЛЬ

Авторизоваться!