Alexander Lanin

Alexander Lanin


translation from Russian by Andrey Burago

One hundred and six people arrived, thirty four could leave.
Mothers from Mariupol, grandmothers from Kharkiv –
No money, no one speaks the language, no networking skills.
Questions, demands, things getting out of hand –

The kids hold on
The adults hold on to the kids.

A boy with short hair draws Santa, then suddenly adds a black smear.
– What is it? An explosion? A bomb?
– Can’t you see? It’s his beard.
The boy laughs, peeking from under his arm.
Adults are sometimes so dumb… they really are…

The adults find out the where and when, grab a coffee, get lost in the internet.
The kids hold on better than them, better than us, or anyone else I’ve met.

After four days and nights spent on the road:
– Mommy, my legs are worn out.
– Mommy, I need a rest.
– Mommy, it hurts right here.
Except I heard none of that. What did I hear?
– Hi, my name is Vlad, and what’s yours?
– Can I have some water for grandma? Thank​ you!
– Don’t buy any ice cream, here it costs the earth.
– Could you translate for me, please, what they are saying?

The locomotive’s humming its peaceful air
With disorderly hair, a broken nail,
Stringy bangs, holding a teddy bear,
A cat in a carrier, a pup wagging its tail.

Adults don’t have much — just their passport, а carry-on
And a charger which is essential to run the show.
But the kids can dodge any blow, they evade the blow
They can flow with it, like water, they croon and flow
Even when they are silent, still, they are crooning on.

Kids take away the pain, kids heal the fear
For them it’s simple, if mom is here everything is here.

A group of ten people, many of them are deaf.
A volunteer from Pakistan is not sure to whom the ticket should go.
– To that girl over there.
– But she’s only twelve!
– I spoke to her, she is more adult than us, bro!

Oh Lord, here I stand, wearing all white,
Wearing the useless white, in the rear lines of Good.
Please, later on give her back some of her childhood,
Give her back, dear Lord, what was taken away in this fight.


Сто шесть человек прибыли, тридцать четыре убыли.
Бабушки из Харькова, мамы из Мариуполя –
Без языка, без денег, без соцсетей,
С вопросами, запросами, с нервами, а не тросами…

Дети держатся.
Родители держатся за детей.

Коротко стриженный мальчик рисует деда Мороза, потом резко штрихует чёрным.

«Что это? Бомба? Взрыв?»

«Дядя, о чём вы? Это борода.» Мальчик смеётся из-под руки.
Ну и дураки эти взрослые… Ну и дураки…

Взрослые ищут платформу, хватают кофе, залпом выходят в сеть.
Дети держатся лучше них, держатся лучше нас, держатся лучше всех.

После четырёх дней и ночей дороги:

«Мама, у меня устали ноги.»

«Мама, я хочу спать.»

«Мама, болит вот здесь.»…
Только этого ничего нет. А что есть?

«Дядя, меня зовут Вова, а тебя как?»

«Можно бабушке водички? Дякую.»

«Мама, не надо мороженое, дорого на вокзале.»

«Переведите, будь ласка, что там сказали.»

Поезд гудит мирным своим гудком,
Взъерошенной чёлкой, сломанным ноготком,
Заплетённой косичкой, мишкой в руке,
Кошкой в переноске, собачкой на поводке.

Это у взрослых нет ничего – паспорт и чемодан,
Ещё зарядка, без которой вообще каюк.
А дети держат любой удар, они пластичнее, чем удар,
Они прозрачнее, чем удар, они как вода, журчат и поют,
Даже когда молчат, всё равно поют.

Дети лечат страх, дети снимают боль.
Детям проще – мама с собой, значит, всё с собой.

Группа из десяти человек. Половина – глухонемых.
Волонтёр-пакистанец не знает, кому поручить билет?

«Вот этой девочке.»

«Но ей же двенадцать лет!»

«Я говорил с ней, бро, она взрослее, чем мы…»

Боже, вот я стою в белом своем пальто,
В бесполезном своём пальто, в самом тылу добра.
Боже, будь ласка, дай ей немного детства хотя бы потом,
Верни ей то, что сейчас забрал.