390 Views

* * *

Эй, куда ушли все слова?
Слова ушли на войну.
Одни убиты, другие ранены,
третьи в плену,
четвёртые курят, чтоб отдохнуть,
а потом снова стрелять.
Может, вернутся когда-нибудь,
когда будет тишь да гладь.

Вы врёте, нет никакой войны,
а если даже и есть,
слова маршировать не должны,
козырять, отдавая честь.
Но доброволец не виноват,
он слышит иной призыв,
и вот – в зенап или в медсанбат,
под щёлк затворов и стук лопат
под маршевый скрип кирзы,

хотя никто их не призывал,
шагают – слова, слова.
Ныряет в жерло железных жвал
бритая голова.
Когда они вернутся с войны,
калеки без рук без ног,
воспрянет речь – перерыта вдоль,
распахана поперёк.

* * *

Мы любили играть в войну,
из засады бить по врагам,
по соседскому пацану,
по спине его, по ногам,
и бежать, поднимая пыль,
и кричать: «Подыхай, свинья!»,
потому что он немцем был,
потому что был русским я.

Как приятно фашистов бить!
А кому-то не повезло.
Добровольно фашистом быть
не заставите – западло.
Тот, кто будет сегодня фриц –
только жребий определял,
и захватчик валился ниц
если русский в него стрелял.

Но гремит огневая часть,
танк идёт по чужой земле.
За кого мне играть сейчас,
как сегодня назваться мне,
как от трусости и вранья
не забиться в глубокий тыл,
если спичку тянул не я,
и по мирным не я палил?

Но от имени моего
начинают обстрел Днепра,
и от имени моего
бьют по Киеву в пять утра.
Там, где взрывом асфальт изрыт,
как положено на войне –
каждый встречный сейчас горит
чёрной ненавистью ко мне.

В чёрной ненависти дрожит
под сирены утренний вой –
и куда мне теперь, скажи,
деться с этой передовой?
И за ужас каждого дня,
и за каждый ночной налёт,
сколько раз он встретит меня –
столько раз меня и убьёт.

* * *

Бывает,
что я пугаюсь
собственной речи,
рифмующей на манер
военного марша,
свистящей,
как химпель красногрудый тамбурмажор.
И когда я слышу
оглушительный грохот
её ритмичного шага,
я рефлекторно
втягиваю голову как при бомбёжке.

Но когда моя речь
пузырится и пенится,
капает, как слюна
изо рта блаженного дурачка,
булькает про боженьку,
а потом в пол-щелчка
меняет курс и стекает в пах,
и в солёном хлюпанье на губах
проступает восторг школяра,
я понимаю,
что эта речь
уже не моя ни хера.

А моя – ещё застряла в бумаге,
в волокнистой толще листа.
Моя – как порох, забита в ружья,
и вокруг неё чернота.
Моя – намывает соль для времён,
когда не будет конца слезам,
и тогда мой мёртвый язык восстанет
и скажет об этом
сам.

* * *

За неделю войны не случилось чудес:
кто стрелял – не ушёл, кто убит – не воскрес.
Не затихло, не светит, не брезжит.
И всё так же чудовищен времени пресс,
челюстей металлический скрежет.

Звуки нынче двоятся, троятся слова.
Вы куда, братаны? Вы откуда, братва?
И в которой из правд ваша сила –
то ли в той, что на ухо шептала едва,
то ли в той, что вовсю голосила.

Не до песен, когда громыхают бои.
Несогласных на площади вяжут свои,
побеждая на первой минуте.
Что с того, что нам пели со школьной скамьи –
будто все мы тут мирные люди.

Мы послушно учили слова и мотив.
А когда был приказ потреблять позитив –
мы прекрасно его потребляли.
И стоял наш состав на запасном пути в
ту Каховку, где нынче стреляли.

И, похоже, нескоро, воюющий брат,
будет чья-то победа и чей-то парад,
если брать надо силой и с боя –
эту речь, этот век, этот страшный закат,
это небо, ещё голубое.


Рисунок: Александр Павленко (Украина, Киев)

от Ольга Аникина

Родилась в 1976 году. Окончила Новосибирский государственный медицинский университет и Литературный Институт им. А.М. Горького. Кандидат медицинских наук, работает врачом в Санкт-Петербурге. Член Союза Писателей Санкт-Петербурга. Автор стихотворных сборников «Первоцвет», «Соло...», «Жители съёмных квартир», «Картография», "Кулунда", двух книг прозы. Автор стихотворных переводов из Боба Дилана (опубликованы в «Новым мире»), и переводов стихов классика американской прозы Шервуда Андерсона «Среднеамериканские песни». Стихи переведены на английский, французский, испанский, корейский, болгарский языки, а также на иврит и фарси. Песни «Молитва» («Мой голубь за окном») и «Фишка» на стихи Ольги Аникиной и музыку Алексея Белова исполняет певица Ольга Кормухина. Песню "Кукольный вальс" на стихи Ольги Аникиной и музыку Алексея Караковского исполняет рок-группа "Происшествие".

Добавить комментарий